Женские форумы myJane.Ru

[Проповедник]

luci
А я вообще смутно понимаю о чем речь. Меня жизнь научила принципу, что права женщины определяются благосклонностью (жизненной позицией), ее мужчины.
Если генеральная линия партии позволяет, то почему бы и нет. Пусть живет.

[манюня]

[luci]

[Laura]

[luci]

Laura
Хотите "разоблачений", извольте
Костикова А.А. Гендерная философия и феминизм: история и теория.
12.08.2004 15:27 | В.В.Ванчугов


Костикова А.А. Гендерная философия и феминизм: история и теория

Проблема женского как философская проблема сегодня ставится как в рамках традиционных разновидностей феминизма, так и на основе так называемого гендерного подхода к проблемам пола, определяющего все различия социально сконструированными, в том числе, и прежде всего то, что в классической философии считалось сущностно определяющим по отношению к индивиду, атрибутивным признаком человеческого существования - пол. Вполне закономерно, что такой подход в корне меняет понимание этой проблемы и способствует появлению принципиально новых концепций человеческой субъективности, способов ее презентации и определения.

Гендерная философия конца ХХ века и новейшие направления феминистской теории появились на волне мощного, прежде всего политического, движения женщин за свои права, берущего свое начало с Мари Уолстоункрафт с ее "Оправдания прав женщин" (1792) и Олимпии де Гуж и ее "Декларации прав женщины и гражданки" (1793). Несомненно, на эти первые, но очень яркие шаги либерального феминизма, ставившего своей задачей дать женщинам равные права с мужчинами, повлияли просветительские идеи о социальной природе человека, о роли воспитания в формировании ребенка, а позже идеи политического либерализма, сподвигнувшие феминисток на создание первых политических проектов, как, например, американской "Декларации чувств" (1848), и на политическую борьбу традиционными политическими методами за их воплощение.

Появляющийся уже к концу 18 века, более теоретичный марксистский феминизм оказывается, согласно теории марксизма, составной частью борьбы за освобождение человека от социального угнетения. Пожалуй, именно в этих работах (например, "К еврейскому вопросу" К.Маркса 1843, "Происхождение семьи, частной собственности и государства" Ф.Энгельса 1883 или специально посвященной женскому вопросу и ставшей классической работе Августа Бебеля "Женщина и социализм" 1879) понимание женского оказывается наиболее близким к тому, что востребовано теоретически сегодня: женщина - не особый человеческий подвид, а полноправный член общества, проблемы которого связаны прежде всего с социальным угнетением, возникшем на основе частной собственности. Однако получалось, что и политического равноправия в рамках буржуазного общества быть не может.

Третья разновидность феминизма - радикальный - появился в 60-е годы 20 века и был связан прежде всего с критикой современного общества как принципиально не способного осуществить идею равноправия полов - как тоталитарного. Радикальные феминистки вводят в оборот противопоставление "патриархатного" современного общества, построенного по закону господства силы, по принципам властного доминирования - по мужским принципам - обществу идеальному, не иерархичному - возвращающего нас отчасти к справедливому матриархату. В понимании возможности достижения такого общества радикальные феминистки расходятся, однако все они считают, что именно женщины должны реализовать свое видение общества будет ли это вместе с мужчинами, или отдельно от них. Ассиметрия во взаимоотношениях полов пронизывает все сферы, начиная с политической и заканчивая сексуальной, и объясняется это прежде всего биологическими характеристиками пола, прежде всего ответственностью женщин за репродуктивную функцию. Работы, как правило, представительниц этого направления феминизма делают акцент на традиционной бинарной оппозиции биологических полов - мужского и женского: ставшие классическими "Политика изнасилования" Сьюзан Гриффин (1970), "Диалектика пола: проблема феминисткой революции" . Такое революционное возвращение к традиционному пониманию женского вопроса - простое смещение положительной оценки с традиционного мужского на женское - вызвало к жизни в 60-е годы 20 века вторую волну либерального феминизма, предложившего в качестве нового реального объекта социальной борьбы борьбу со стереотипами, мешающими реализовать добытые на предыдущем этапе феминистского движения права - равное представительство в органах власти, равные права на образование, реформирование трудового законодательства и т.д. (самой известной работой стала в США книга Бетти Фридан "Загадка женственности" (1963)). В это же время в рамках структурализма и символического лакановского психоанализа появляется движение так называемой феминисткой критики: Кристева, Иригарэй и другие. Именно они, с легкой руки Деррида, вводят в феминисткий оборот такой, например, ключевой термин, как "онто-лого-тео-телео-фоно-фалло-центризм", обозначающий и сегодня иерархический, "мужской", способ организации общества, знания, воспитания, семьи, культуры, языка.

Центром развития феминистских идей становятся так называемые "кружки по повышению самосознания", в которых на основе психоаналитической традиции опоры на личный опыт и частные истории (так называемые case study), переосмысливаются стереотипы восприятия и оценки различных ситуаций. В том числе и из практики этих кружков вырастают специальные образовательные программы для женщин и, наконец, обязательная в США для всех социальных профилей дисциплина о женщинах (womenstudies), а уже позже - с 90-х годов - во многом оппозиционная ей учебная и исследовательская дисциплина - гендерные исследования (genderstudies), уже вышедшая из непосредственного влияния феминисток.

В этом смысле показателен центральный термин - "гендер" - он фиксирует одновременно новый предмет исследования - отношения полов в конкретном социально-историческом ситуационном контексте - и новый подход к этому предмету - стремление "снять" иерархичность этих отношений.

Современная постановка проблем в теории, использование новых методов в исследованиях, применение интерактивных приемов в обучении - все это отличает существование гендерной дисциплины. Появление гендерной проблематики в самых разных науках не только обновляет их терминологически и методологически, но и меняет качественно: вводя аксиологический плюрализм в отношении концепций данной науки и смягчая жесткие границы между различными науками - сближая их друг с другом на основе междисциплинарности как принципа гендерных исследований. Это относится и к философии, которая получает по сути уникальную возможность реализовать закономерную тенденцию объединения политических, психологических, онтологических и гносеологических концепций, в начале 20 столетия резко отмежевавшихся друг от друга.

Философия гендера, как это будет показано ниже, оказывается не только философией пола, но и современной философской постановкой вопросов о власти, субъективности, соотношении духовного и телесного, специфике современного научного знания. Специфика философии гендера, отличающая ее от других исследовательских полей, - в том, что она, традиционно претендуя на функцию метанауки, методологической базы гендерных исследований в целом, отказывается от прескрипционного характера реализации этой функции: философия гендера на деле пытается реализовать новейшие принципы поливариативности и антитетичности философского мышления.

Таким образом, это своеобразное теоретическое смещение акцентов в политическом движении феминизма совпало с логикой развития философской проблематики в 60-е годы 20 века.

Движение философии 20 века от философии модерна и философского структурализма к постструктурализму и философии века 21 - попытка преодолеть одновременно бинарное рассмотрение мира и дихотомичное построение самой философии. Как это удачно сформулировал французский философ М.Мерло-Понти, важнейшей задачей метафизики 20 века является преодоление ее антитетичности как в ответах на "вечные" философские вопросы, так и в самой их постановке. Традиционная альтернатива общего и единичного, индивида и общества, возможности и действительности, проекта и его реализации, нового и старого, интуиции и рациональности, веры и разума, экспрессии и экспрессивных средств, мужского и женского, наконец, становится в новейшей философии, прежде всего гендерной, темой историко-философской критики, по отношению к которой формируется новый стиль философского мышления. Это поиск третьего, безальтернативного пути. В основании такого подхода лежит принципиальное отличие всей, в том числе философской, культуры постмодерна, рассматривающей человека, его восприятие мира и мир в тесной взаимосвязи.

Проблема субъективности и идентичности субъекта становится одной из центральных. Она включает в себя и проблему сексуальной идентичности, но в сфере интереса философии гендера оказывается множество сопредельных тем: это и национальная, и культурно-историческая, и возрастная самоидентификация субъекта. Идентичность субъекта понимается как нечто не сводимое к структуре или функции, а скорее фрагментированное. В этом общее настроение философии гендера совпадает с идеями новейшей философии в целом, самых разных ее направлений, включая не только философский постмодерн, но и последние концепции аналитической или феноменологической школ - задача состоит в том, чтобы мыслить различное.

На гендерные исследования теоретически повлияли прежде всего такие философские школы, как феноменология, логика развития ее основных идей. От попытки Гуссерля выстроить эгологию, особым интересом к сознанию и способам презентации мира и самоопределения до Мерло-Понти, Сартра и Хайдеггера, которые распространили, или, точнее, сфокусировали идею феноменологического исследования на телесном опыте, смысле, значении Другого, языке выражения или самой выразительности. Это влияние в целом, скорее опосредованное - через более поздних Делеза, Деррида, Фуко, Бодрийара уже соединивших в своих концепциях эти идеи с проблематикой структурной лингвистики и антропологии и психоанализа, - тем не менее определило сам способ построения гендерных теорий. Несмотря на содержательной разнообразие этих концепций, можно сказать, что все они пытаются дать аналитическое исследование субъективности. Некоторые из них не теряют при этом исходной связи с феминистской проблематикой, другие в большей мере ориентированы на тенденции новейшей философии.

К числу первых можно отнести Рози Брайдотти ("Модели диссонанса. Женщина с точки зрения современной философии" (1991), "Номадические субъекты: тело и сексуальное различие в современной феминистской теории" (1994)). Брайдотти вслед за французскими философами Фуко и Делезом исследует прежде всего систему властных отношений, которые формируют основные характеристики субъективности: определенность его социального статуса по отношению к структуре власть-подчинение. Различие понимается всегда как "отличие от", то есть как от-сутствие какого-либо качества, наличествующего у другого, то есть как ущербность и второсортность. Таков преобладающий способ самоопределения - идентификации, маскулинный, как пищет Брайдотти, по сути. Брайдотти предлагает проект высвобождения женской идентичности, оказавшейся встроенной в эту иерархическую систему определений: "политический проект номадизма". Брайдотти подхватывает делезовское понятие "номадического субъекта" для обозначения женской субъективности и тех ее черт, которые позволят выйти из маскулинной иерархии. Номадичность ( от греческого номас - кочевник) предполагает с одной стороны, принципиальную изменчивость самого субъекта, а с другой стороны, изменчивую политическую стратегию. Стать номадой - обрести гибкую позицию в отношении своего места, своей роли, своей исключительности, в том числе своего языка - и в этой гибкости и активности и состоит сам способ сопротивления иерархии.

К вторым относится Джудит Батлер ("Гендерное беспокойство" (1995)), считающая феминизм продолжением этого исходного противопоставления мужского и женского: "гендер не следовало бы понимать просто как культурное наслоение значения на биологически предзаданный пол...; он принадлежит также к дискурсивным/культурным средствам, при помощи которых производится и учреждается "сексуальная природа" или "естественный пол" как "додискурсивный", предшествующий культуре, политически нейтральный фон, на котором действует культура". Батлер считает необходимым провести своеобразную деконструкцию гендера: критически рассмотреть его обусловленность властными отношениями. И, как следствие, перейти к "множественным феминизмам", к плюрализации самих гендерных определений. Гендер - флуктуационная переменная, которое меняет свое значение. Самоидентификация связана не с сущностью, а с поведением, который носит прежде всего имитационный характер. Проблема самоидентификации, таким образом, - это проблема постоянного поиска сочетания формы имитации, символа, звука и того, что он выражает. Перформативность гендера, как основная теоретическая проблема гендерной философии (это понятие Батлер заимствует у Джона Остина), понимается в традиции аналитической философии: действие, артикуляция и смысл, соединенные в акт говорения. Возвращение к практике.

Сегодня своеобразным развитием этих дискуссий становится queer-теории. Это сленговое словечко, ставшее термином, обычно не переводится с английского (как прилагательное - странный, чудаковатый, эксцентричный, сомнительный, подозрительный, пьяный, поддельный, сумасшедший; как глагол - портить, расстраивать планы, обманывать). Считается, что впервые применительно к идентичности его использовала Тереза де Лауретис, обозначив сложившееся в обществе отношение к практике женской гомосексуальности: то, что можно было бы перевести нашим сленговым "отстойный". Так появилось направление "лесбийской философии". Но вводя в оборот термин "queer-субъект", де Лауретис не связывала его тем или иным биологическим полом, она подчеркивала внеположенность такого субъекта: он вне иерархически организованных ценностей, он вне центрированного нормативного общества и культуры, он оказывается тем нарушителем порядка и традиций, который своим экс-центричным поведением ставит под сомнение сам порядок, саму нормативность. Другой известный теоретик гендерной философии Элизабет Гросс, считает, что "queer-субъект" своим существованием отказывается от эссенциализма, в понимании этой проблемы Сартром: отказывается от атрибутов, сущностных характеристик, ограничивающих человеческую свободу. Акцент в чрезвычайно популярных сегодня "queer-исследованиях" акцент сделан на практике, но предмет чрезвычайно многообразен - все формы деконструкции гендера, то есть все формы нарушения устойчивых традиционных представлений о сексуальных идентичностях: это смена пола, трансвестизм, активная бисексуальность и все то, что традиционно называлось сексуальными перверсиями, а также все практики изменения телесности (татуирование, пирсинг, бодибилдинг и т.д.).

Вопрос о сексуальности, таким образом, переформулируется в вопрос о сексуальности как социальном конструкте и формах его проявления. Собственно феминистское отступает перед общефилософским теоретическим пониманием проблемы. К примеру, последнее "увлечение" "queer-исследований" проблемой модификации человеческого тела и его функций по сути инициировало бурную философскую дискуссию о необходимости нового философского определения человека, участие в которой приняли такие известные философы, как Ив Мишо и Петер Слотердайк.

Термин "феминное" достаточно часто в гендерных концепциях сегодня используется для обозначения принципиально нового подхода к проблеме субъективной идентичности, подхода, предполагающего множественность конкретных решений. Мыслить "инвариант" феминного как ключ к пониманию вечно изменяющегося общества - специфическая черта философии гендера, нашедшей в "женском" не альтернативу мужскому, а отказ от альтернативности: речь должна идти о гораздо более широком и значимом явлении, чем новый этап в экономическом положении и организации домашней работы женщины, - о новом способе конструирования того, что можно было бы назвать "феминной" идентичностью.

Ключевой проблемой философии гендера, как и всей философии ХХ века, становится проблема нового способа выражения этого нового взгляда, проблема текста и языка, попытка построить язык, предполагающий различие, или, по крайней мере, исключающий иерархию. У Ж.Делёза это переход от молярного (двоичного) принципа деления к молекулярному, у Р.Барта это тезис о "числе языков, равном числу желаний". Постструтктуралистская критика языка предполагала возможность противостоять репродуцирующим иерархию языковым структурам. Семиотические теории философии гендера формировались как поиск отличной от господствующей языковой практики. По выражению Ж.Деррида, "это одна и та же система: утверждение патернального логоса ... и фаллоса как "привилигированного означающего" (Лакан)". У Ю.Кристевой семиотический этап формирования субъекта, неподконтрольный сознательным стереотипам, символам, которые появляются позже, способен наиболее адекватно, то есть плюралистически, выразить то бесконечное, поливариантное желание, которое, как считал Ж.Лакан, лежит в основе субъективной идентичности. И М.Фуко, и Р.Барт, считали вслед за Ж.Лаканом область бессознательного, область телесной экспрессии той областью, в которой выражает себя субъективное. От проблемы выражения в языка философия гендера закономерно переходит к проблеме выражения в широком смысле этого слова. Репрезентативность телесности - область философствования современных авторов, например, Р.Шустермана, Э. Гросс, Ю. Батлер С.Бордо и многих других, понимающих ее как пересечение телесного, психического, ментального и социального. Без этого

Семиотический анализ стал базой для появления собственно феминистского постструктурализма. Оно связывается прежде всего с концепцией Ю.Кристевой, хотя она отличается от последовавших за ней Э.Сиксу, Л.Иригарей и др. У Э.Сиксу утопический выразительный язык получает название "женского письма", в противоположность "мужскому", антитетически-рациональному. У Л.Иригарэй речь идет о принципиальной смене символизма - однозначного "фаллического" на многозначный "вагинальный". Пестрота используемых терминов по-разному подчеркивает специфику нового понимания языка, в котором нет центральных понятий, основывающих иерархию. Ю.Кристева считает, что маргинальное феминистское письмо способно изменить существующий "колониальный" уклад. Ее концепция основывается на теории двух типов означивания и идее изменения языка Р.Барта, представляющей собой проект освобождения подавленного иррационального, мистического - семиологического - в языке (. С этой точки зрения, различные варианты - перечисленные "классические" и новейшие - феминистской критики закономерно вписываются в общий проект деконструкции. В этом сила и одновременно источник внутренних противоречий феминизма постмодернистского толка: если новое мышление, действительно, продуктивно при анализе форм сопротивления традиционным властным структурам, "структуре" как концепту, то оно часто выглядит антигуманным с точки зрения традиционного понимания субъективности как индивидуальности.

Постмодернистское развитие феминизма, как показывают дискуссии последних лет, может подорвать феминистское движение изнутри. Возник даже устойчивый термин "гендер-скептицизм", обозначающий определенное недоверие в рамках феминистского постструктурализма по отношению к традиционному феминизму, а также попытка защитить завоевания феминизма от постмодернистской критики, своеобразное недоверие феминизма новейшей философии. Ведь если традиционный, прежде всего радикальный и социалистический феминизм, исходя из своего понимания женственности, или женской сексуальности, пытался предложить альтернативную существующей в данном обществе форму ее проявления, но опять-таки общую для всех женщин, то новейшая философия не только переводит разговор из плана реального в символический, дискурсивный, но и пытаясь вернуться к исходному, находит лишь субъективное фрагментированное.

Что же произойдет с гендерными исследованиями, если центральные понятия, методологические определения окажутся конструктами социальных, политических, исторических и прочих дискурсивных практик? Как выделить группу "феминной" идентичности, если "женское" растворится в этническом, классовом, возрастном, а главное - во множественности не поддающихся никакой классификации идентичностей? Будет ли существовать само понятие "женского", если понятие женской идентичности, согласно новейшей философии оказывается конструктом? Сможет ли "опыт" по-прежнему занимать центральное место в феминистских исследованиях, если нет и не может быть, с точки зрения постструктурализма, никакого фиксированного значимого опыта, как нет фиксированного цельного субъекта и соответственно некой исходной предданной идентичности?

Именно поэтому гендерные исследования должны быть предметом специального философского исследования.

[Проповедник]

luci
Если не затруднит, персонально для меня, своими словами (дабы я хоть чего нибудь понял).

[манюня]

luci
Ой, умница! Спасибо за теорию.
Кто б еще смог так резво сыскать!

Постановка вопроса о равноправии женщин и мужчин отражает высокую степень развития социально-философской мысли. Сегодня мировое сообщество в лице ООН оценивает гендерное равенство как неотъемлемую составную часть общей концепции равенства. Ага.

Это я тебе, голуба, говорю как краевед. (с)

[luci]

[Пиля]

Проповедник

Зря ты это.... Щас кто-нибудь прокомментирует каждое предложение.
Эх...

[Laura]

[манюня]

[Проповедник]

Муха тоже вертолет, только маленький еще.
Лауре.
Что бы понять что был матриархат, достаточно посмотреть на статую родины-матери.
Люси.
Если мне не изменяет зрение, то вопрос социального равноправия явно не решен. Значит насколько я понимаю, вопросы есть есть, а ответов нет. Следовательно плевать кто, что пишет, этот вопрос каждый решает для себя сам.

[Laura]

[Vivien]

Проповедник

[Проповедник]

Vivien
Вмдимо не мне